Татьяна (agrino) wrote,
Татьяна
agrino

Кусочек сказки

 Так и не придумала ничего, чего бы написать в знак протеста против протеста и против протеста на протест.
Запощу текст.


Плохие сны мне приснились в этот раз, будто кто-то мешал нежиться в теплой мягкой трухе, выдергивал из сладкой дремоты. Я как могла отгоняла назойливые тревоги. Но потом все же проснулась. Тихо вроде. От прикрытого корой выхода из дупла веяло холодом, кое-где белел наросший иней. Чтобы успокоить себя, я выбралась из трухи, отодвинула заслонку и выглянула на дорогу. Пусто. Да и кто сюда зимой сунется? Успокоившись, достала с полки сушеных ягод, сунула в рот и опять нырнула в тепло. И тут боль и страх стегнули по сердцу так, что я подавилась ягодами. Кое-как отплевавшись и отдышавшись, попыталась понять, что случилось.

Вот она я, руки-ноги целы, спина, живот, голова — все на месте. Все хорошо, только почему так плохо? И холодно, хотя я почти зарылась в теплые гнилушки.

Ударило болью еще раз, и меня кто-то позвал. Так позвал, как никто еще никогда. Прося помощи и не сомневаясь, что помогу, полностью вверяя себя мне и надеясь на мое всемогущество. Но зов тут же растворился в боли и холоде. Успокоиться и опять уснуть после такого, было просто невозможно, так что пришлось выбираться наружу. Хотя бы для того, чтобы узнать, кто имеет надо мной такую пугающую власть. Чутье увело меня довольно далеко от дома. С каждым шагом ощущения становились все сильнее и сильнее, я даже на голоса внимания не обратила, так что чуть не уперлась в людей. Ну теперь понятно. Покой нарушен и нарушителей следует изгнааать… Только вот почему так странно? Что со мной. Проследить. Понять…

Обойти лошадей с подветренной стороны. Слиться с тенями, хоть их и мало в зимнем лесу.

Забравшись в густые кусты рядом с полянкой, я замерла и затаилась, смиряя колотящееся сердце.

Шестеро. Нет семеро. Седьмой так холоден, что жизнь из него почти ушла. Одежды на человеке не было, а сидел он на снегу, привалившись к дереву. Люди же боятся холода и болеют, зачем он так делает?

И тут один из тех, что оставались одетыми и живыми, взял котелок, стоящий возле огня. И окатил лежащего водой.

Будто в меня кипятком плеснули! Злорадное удовлетворение мучителя солью осыпалось на рану. И тогда тот, кого мучили, вновь позвал…

Будь я тогда в своем уме. Никогда не полезла бы против шестерых вооруженных мужчин. Но мне почему-то стало все равно, вооружены они или нет, лишь бы спасти зовущего.

Лошади визжали от страха, люди кричали, кто-то выхватил меч…

—Уходим! — заорал самый умный. — Она своих позовет!

И я их отпустила, не став преследовать. Порвала немножко и хватит. И так убегут из леса, а там может на кого-нибудь из лургов или лури наткнутся. Надо решить эту загадку с человеком. Убить того, кто держит меня в плену, имеет надо мной власть.

Порыкивая, стараясь вернуть ярость, я подошла к лежащему. Рррррр… Маг! Магией несет! Но ведь он, когда звал, не магичил!

Подкрасться еще ближе… Посиневшая кожа с красными пятнами ожогов, темные волосы, бородка, коротенькая, не похожа на косматые бороды старых лургов. Весь такой обманчиво беспомощный. Нет, не буду жалеть! Не рассматривай! Просто убей! Не давай ему опять тебя позвать!

Когти легко прокололи кожу на горле. Человек вздрогнул. Поднял голову. Глаза прищурились. Сосредотачиваясь на мне, а потом расширились в изумлении.

—Мама?!

Вот он зов! Но не такой, переворачивающий все внутри и подчиняющий, а будто гладящий по голове и дышащий теплом. Я отпрыгнула. Но, кажется, расстояние не имело значения. Взгляд человека потух, глаза закрылись и голова упала на грудь.

Что же?! Как же?! Почему! Почему это со мной происходит?! Я чувствовала, что размеренность и равновесие моей жизни нарушено. Но ни убить, ни оставить здесь умирать этого человека не могла, даже если он просто сошел с ума. Детей у лури не бывает. А тут вдруг — «мама». Но все равно непонятно, почему так действует на меня.

Пока человек совсем не замерз, я подобрала те из вещей, что потеряли убегающие люди и ту одежду, что содрали с моей добычи. Закутала. Подумала, что делать дальше. До дома далеко, не дотащу.

 

—Спи, — сказала мама, гладя его по голове. И было тепло и спокойно, как в детстве. Нэран вздоргнул и открыл глаза.

Темно. Где он?! Что с ним?!! В душе мутной волной потихоньку поднималась паника. Он дернулся, пытаясь приподняться, но только забарахтался в чем-то похожем на труху.

—Тихо. Не бойся, — ласково произнес над ухом женский голос.

—Где я? — неужели он напился и пустился в разгул. А поручение?! Руки судорожно зашарили по телу — пакета не было! И тут же память будто пробилась из глубины. Нападение. Пытки. Он не выполнил поручения! На него напали и отобрали пакет!

На плечи трепыхающегося Нэрана легли руки и прижали его к ложу, не позволяя дергаться.

—Тише…

—Кот здесь?!

Почти у самого лица загорелись зеленовато-желтым светом большие глаза.

—Потерпи немного. Снаружи сейчас темно, а огонь здесь я не могу зажечь. Ты не бойся, я тебя не трону. Только скажи, почему ты меня так назвал?

Нэран понял, что дрожит. Кто эта женщина? Явно не человек. Ах да, он же в Геннерском лесу. Значит, скорее всего лури. Но почему он тогда еще жив, ведь пропуск через лес — первое, что отняли напавшие.

Сосредоточившись, Нэран заставил свою руку засветиться.

Чем ярче светилась кожа мага, тем бледнее становились глаза лури. Вот свет выхватил высокие скулы, прямой нос, косматые волосы, отбросил на стену тень с большими пушистыми, почти кошачьими ушами.

—Мама, — прошептал он. Сходство, несмотря на нечеловеческую природу женщины, было поразительным. Лури прижмурилась, на мгновение на ее лице появилось выражение блаженства, но она тут же встряхнулась, растеряв часть сходства. Но все-таки! Это не могло быть случайностью, или плодом его больного воображения. Значит, и во время пыток это была она. Она спасла его! А что если… Мать мага пропала без следа, когда ему было семь лет. Госпожу Нэю Элиэ искали  где только можно. Что если она попала в руки великого мага и тот превратил ее в лесную стражницу?

Ноздри лури пошевелились, будто она принюхивалась к чему-то.

—Почему ты меня так называешь?

—Ты очень похожа на мою мать. Будь ты старше, я бы решил, что ты — это она и есть.

—На твою мать? — уши на мгновение прижались к голове, но тут же вновь стали торчком.

—Да. Она пропала семнадцать лет назад.

—Лет?

Нэран представил, как могли бы вести летоисчисление лурги.

—Это время за которое зима семнадцать раз сменила лето.

—Мало. Ты говоришь старше. Но я так всегда выгляжу. Я еще молодая. Сто-двести круговоротов, тогда кожа покрывается морщинами и становится как кора.

Этот голос, лицо, движения. Через частично звериный облик то и дело проступали черты мамы. Нэран прикрыл глаза, стараясь удержать в себе слезы, но не смог, они так и покатились по щекам.

Лури заметалась.

—Ты что? Ты что?! — лури начала гладить его по голове, по рукам, потом прижала руку мага к груди и задрожала. — Плохо! Не надо!

Нэран видел лури и лургов раньше. И когда бывал во владениях Великих магов, и, проезжая по лесам. Владеющему защитным талисманом-пропуском лурги не угрожали. Даже выходили поговорить. Но никто из лургов никогда не стал бы утешать человека, или спасать его от смерти. В лучшем случае прошел бы мимо.

—Мама!

—Зачем?! Зачем ты это делаешь?! Зачем ты меня мучаешь?! — лури отстранилась, отползла от него, прижавшись к стене. — Как тебе это удается?!

—Прости, я не хотел тебе делать больно, — неужели он ее нашел?! Через столько лет! — Я думаю, что ты моя мама. Тебя украли и превратили в лесную стражницу.

 

В глаза будто ветер надул, их щипало, и слезы по щекам текли, не просто слезы, а будто сердце стало влагой и решило так уйти из тела. Что он говорит?! Почему мне плохо вместе с ним и хорошо, когда он рад, а это его «мама» наполняет счастьем?

Только вот, несмотря на радость, жизненные силы из него опять утекают. Как я не старалась, ни лечила, он опять умирать собирается. Сердце как стучит, с надрывом! Нет уж, не дам. Раз мама. Как лесные звери своих детей защищают! Вот у меня тоже будет детеныш.

—Спи, сыночек. Тише, — свернуться клубком рядышком, положить руку на грудь. Позволить своей жизненной силе питать чужое тело.

Не знаю, что он бы еще мне сказал, сильно хотел что-то сказать, не смог — уснул. Выровнялось дыхание и сны пришли спокойные безмятежные…

 

—Ты поедешь со мной! — Нэран смотрел на лури. За плечами было несколько дней слабости боли и страха. В то время когда он лежал и стонал от раздирающей все тело непонятной боли, зарождавшейся где-то в груди, лури заботилась о нем, чуть ли не вылизывала. Глядя на это, маг все больше и больше убеждался в том, что нашел свою пропавшую мать. Не может же мир быть жесток настолько, чтобы обмануть его в этом. А если и обманет… Она похожа почти как две капли воды и любит его как собственного детеныша, коих у лесных стражников, правда, не бывает.

—Куда? — желто-зеленые глаза с испугом смотрели на мага.

—В город. Ко мне домой.

Девушка вздрогнула, будто от холода. Впрочем, в тоненькой сорочке из лесного льна немудрено окоченеть, Нэран мерз даже от одного взгляда на лури. Сам-то он был снова одет в свою одежду. Сородичи го матери по ее просьбе нашли его вещи, поймали в чаще одну из убежавших разбойничьих лошадей, и пакет с посланием великого мага нашелся. Так что даже позориться не придется.

—Мне нельзя в большой мир, — жалобно сказала лури, вжимаясь в кору дерева, будто хотела слиться с ним, как древесный дух.

—Почему? Я никому не дам тебя в обиду. Я маг.

—То-то мне пришлось тебя спасать, — тут уши лури беспокойно дернулись, она посмотрела на Нэрана странным взглядом. — Но я провожу тебя до границы леса, можешь не волноваться.

Да, это было существенно: пропуск лурги так и не нашли, а может, не захотели найти. Впрочем, что творится в головах у лесных стражников наполовину людей, наполовину животных, творения Великих магов, остается только гадать.

—Хорошо. Но печему не дальше, почему ты не хочешь отправить ко мне домой?

—Домой?.. Нет!

—Ну мамочка. Пожалуйста! — Нэран почувствовал, что упускает наденное из рук, к глазам опять подступили слезы.

Лури посмотрела на него больным взглядом.

—Ты точно этого хочешь?

—Хочу! Я хочу этого так долго, что ты и представить себе не можешь!

Лошадь он привязывал неподалеку от жилища лури. Только чтобы до скакуна не долетал звериный запах. Когда маг вместе со своей спутницей подошли к коню, тот мелко задрожал, но не впал в неистовство, как случалось с ним раньше, если лесная стражница приближалась. К удивлению мага, серый жеребец даже позволил лури на него усесться.

—Спереди буду ехать, — решила девушка. — Чтобы мне все видно было.

Нэран не возражал, он бы не возражал даже если бы она у него на плечах поехала. От лесной стражницы веяло теплом, слегка пахло звериной шерсткой и древесной трухой, а откуда-то издалека приходил совсем другой запах. Запах меда, молока и хлеба. Нэран замирал на несколько секунд, уткнувшись спутнице носом в макушку, и казалось ему, что он вновь стоит, спрятавшись лицом в мамину юбку от отцовского гнева. А откроешь глаза — лес вокруг и маячат пушистые кошачьи уши на голове с пегими волосами.

Лури, знавшая, в лесу все тропы, указывала дорогу, так что на пути коня даже корня вывороченного не появлялось.

Иногда появлялись будто сотканные из теней лурги или лури, они смотрели на всадников мерцающими глазами, но не нападали. А ночью и вовсе подходили к костру погреться, приносили как плату охапки сухой травы для коня, долго о чем-то беседовали с его спутницей. Нэран боялся, что кто-нибудь отговорит мать, но, кажется, лесные стражи не отговаривали, а просто давали наставления.

В последнюю ночь, перед тем, как покинуть лес, лури настояла на том, чтобы они остановились на ночлег в лесу. Маг не спорил, за время их путешествия он убедился, что в лесу Великого мага вместе с лури не опаснее, чем собственном саду. На ужин горсть орехов и несколько кусочков засахаренного меда, лурги, несмотря на свою хищность, мяса не ели. А он сейчас бы откушал кусок хорошо прожаренной свинины, чтобы с золотистой корочкой, и краюху хлеба, свежего, чтобы еще теплого, с дышащим мякишем. Живот откликнулся на мечты и недовольно заурчал.

Лури покосилась на него, но ничего не сказала, только плотнее обхватила колени руками, чем ближе к краю леса они подъезжали. Тем все молчаливее она становилась. Нэран мог понять ее. Из родного, понятного леса отправиться в неизвестность за тем, что она не понимает.

—Не бойся. Я никому не дам тебя в обиду.

—Я верю тебе. Но ничего не могу с собой поделать. Расскажи мне обо мне. Раньше я не боялась покидать лес?

Маг хмыкнул, пригладил отросшую и ставшую неопрятной бороду.

—Раньше ты не жила в лесу.

—А где я жила? — лури положила голову на колени, глядя на него одним глазом из-под пегих прядей, упавших на лицо.

—Ты жила в городе.

—У меня было имя, как у людей?

—Было. Тебя звали Нэя  Хэллар, а когда ты вышла замуж за моего отца, стали звать Нэя Элиэ.

—Замуж? У меня есть муж? — лури подняла голову, настороженные уши прижались  волосам.

Был муж. Отец погиб вскоре после того, как ты пропала.

—Расскажи же, расскажи. Кто я была?

—Семейство Хэллар — небогатые люди, они живут в небольшом городке у Кромки. Отец познакомился с тобой там. Как ты рассказывала мне — это была любовь с первого взгляда. Вы столкнулись на рынке, он опрокинул твою корзину с яблоками, — уши лури постепенно расслаблялись и поворачивались раковины к рассказывающему, — а весной прислал сватов. Хэллар были счастливы, что за их дочь посватался столичный маг. Так что летом они поженились и перебрались в столицу. А еще через год появился я. Из детства я помню как ты мне пела песню, как перевязывала разбитую коленку, помню как вплетал перья в твою косу. У тебя были длинные густые волосы, темно-каштановые, — лури приподняла пальцами жесткую рыже-серо-зеленую прядь, рассмотрела, заправила за ухо. — Отец говорил, что ты в них поймала радугу, как в сеть. У тебя и вправду солнце играло в волосах, как радуга, — от воспоминаний защипало глаза и стало понятно, как мало похож этот полузверек-получеловек на его красавицу мать.

Девушка придвинулась, заглядывая в глаза жалобным взглядом.

—Ну что ты, не плачь, маленький! — ручонка с холодным пальцами вытерла его слезы. — И это было так по-матерински, что маг почувствовал, что сходит с ума от такой раздвоенности.

—Ничего, мам. Это я так. Как мало я все-таки помню, а казалось, что про всю жизнь твою могу рассказать. А тут только рассыпанные яблоки. Сбитые коленки, да перья в волосах.

—Неправда, — глаза блеснули из-под вновь выбившихся прядей, — это очень много.

 

Нэран все-таки уговорил лури закутаться в плащ, пока не достанет какую-нибудь достойную женскую одежду. Он пробовал называть ее Нэеей, но она не отзывалась, тогда он вернулся к так понравившемуся ей «мама». Каждый раз лесная стражница блаженно жмурилась при звуках этого слова, будто он ее по голове погладил.

Tags: сказковое
Subscribe

  • Садово-огородный фотоотчет

    Он был сделан до дождя, так что уже все на огороде довольно сильно изменилось. От ежевики в присаднике было бело. Ливень по большей части посбивал…

  • Про вредителей

    Сегодня обработала грушу от щитовки. По крайней мере маленькую, большая пусть выживает, как умеет. Нашла в интернете что за гадость жрет мою фасоль в…

  • Про помидоры

    Высадила в теплице вторую половину помидоров. Еще 2 дыни и несколько перцев. В этом году очень странная рассада, часть нормальная, часть очень…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments